Александр Богданов: «Я знаю, что нужно делать»

22.01.2010 02:20

Александр Богданов, он же Папа Бо ― организатор и директор минского концертного агентства и лейбла Bo Promo; победитель в номинации «Деятель года» на неформальной московской премии «Степной волк» в прошлом году; человек, который мало спит, мечтает о замке 19 века в Карловых Варах и любит Федора Михайловича Достоевского.

― А вначале было…
― Началось все с того, что после первого курса филфака в БГУ я попал на летнюю практику в фолк-лабораторию к Юрию Выдронку, известному музыкальному деятелю и духовному папе группы «Нагуаль». У него была студия на филфаке, где он записывал разные группы. Там я помогал делать записи, пересмотрел огромное количество команд. Потом, пять лет назад, состоялась большая акция на территории парка им. Горького. Это было первое фаер-шоу в Минске. Пришло около 500 человек. Но акция продлилась всего 15 минут: потом появились пожарники. Затем был знаковый концерт «Нагуаль» в клубе «Аквариум», где я познакомился с огромным количеством музыкантов. И, наконец, первый квартирник у меня дома: это была «Серебряная свадьба».

― А как началась карьера директора?
― Первыми были «Нагуаль». В какой-то момент у них началась волна популярности: поступали предложения из России и Европы. У Лени Павленка было много идей перфомансов, фестивалей. Нужен был человек, который бы все это организовывал. Леня пригласил меня. Потом стали появляться другие команды. Ну и возникла необходимость создания официального концертного агентства. Захотелось, чтобы музыканты и организаторы получали адекватные деньги за свою работу. В Беларуси, к сожалению, с этим большие проблемы. Много людей у нас в стране считают, что музыка не должна быть за деньги. Хочешь играть музыку? Работай на заводе, а эти деньги трать на записи, концерты. А то, что это огромный пласт работы, никого не волнует. Поэтому и проводить у нас концерты, фестивали большого желания нет.

― Только потому, что кто-то так думает?
― Не только. Пока, к сожалению, у нас в принципе все идет в худшую сторону. 80 процентов концертов в Беларуси в лучшем случае выходят в ноль. Клубы закрываются, а те, которые не закрываются, завышают цены. С концертными залами сотрудничество затруднено: там работает мощный бюрократический аппарат. Да и вообще у нас пропадает интерес к клубной живой музыке. По статистике, за последний год посещаемость концертов снизилась раза в два. Людям проще посмотреть видео в Y-Tube или скачать из Интернета. Они не ощущают разницу между живым выступлением и прослушиванием в наушниках. Это уровень музыкальной культуры нашей публики.

― И что можно делать с этим?
― Для нас выход и своего рода мечта ― это свой клуб. В Беларуси нет клубов как таковых, кроме разве что «Граффити». Все, что у нас называется клубами, ― просто концертные площадки без нормального звука и света, которые сдаются в аренду за большие деньги. А идея клуба изначально другая. Во всем мире это технически хорошо оснащенное место, где на месяц вперед составляется программа: каждый день новая команда, новые мероприятия. Этим занимается арт-директор. Музыкантов там очень любят ― и накормят, и напоят, и звукорежиссера хорошего дадут. Потому что понимают: благодаря этим ребятам сегодня в баре будет не 20 человек, а 120. У нас же во главе стоят люди, которые не имеют представления о современном музыкальном движении. Просто то, что в представлении бизнесменов может привлечь людей, на самом деле не привлекает. И клубы закрываются, потому что нерентабельно.

― Ты бы взялся за арт-директорство?
― Да. Я видел много хороших клубов во всем мире и знаю, что нужно делать. Только, наверное, у нас пока никто не готов (улыбается).

― Какой из ваших концертов ты бы назвал самым волнительным?
― Первый фестиваль «МОЖНО!» в Москве. Было очень нервно: мы вкладывали свои немалые деньги, и терять их не хотелось. А во-вторых, целый автобус совершенно безумных музыкантов ехал в неизвестность, в абсолютно непредсказуемую Москву…

― Но тогда была победа…
― Да, была своего рода победа. Хотя ощущение победы происходит постоянно, когда видишь, что на концерт приходит огромное количество людей. Потом появляются хорошие отзывы, новые предложения о концертах. Например, на последний концерт «Серебряной свадьбы» в Петербурге пришло 500 человек, и еще очень многие не попали. Это была для нас снова победа.

― Отслеживается ли география популярности ваших команд в мире?
― Да, конечно, к разным группам ― разный интерес. Например, «Кассиопею» любят в Петербурге. Концерты «Серебряной свадьбы» на «ура» проходят везде ― и в Европе, и в России. «Портмоне» почему-то больше в Европе: там и предложения о концертах, и спрос на их записи. «Нагуаль» ― в Польше, Норвегии.

― Премия «Степной волк» была неожиданностью?
― Сам факт попадания в список номинантов ― нет. Мне позвонил Артемий Троицкий за полгода до этого и сказал, что я в списке. Но я не ожидал, что возьму эту премию. Это было приятно. В Москве вообще оказалось все намного проще и дружелюбнее, чем у нас. Люди там ведут конкретные, конструктивные диалоги. Все работает.

― И тебя приняли в московскую музыкальную тусовку?    
― Никто меня не принимал, я сам принялся. Просто пришел и сказал, что это я (смеется).

― А чем занимается Папа Бо, когда не работает?
― Я всегда работаю. В день на почту приходит от 10 до 30 промо-материалов от разных групп. И мне нужно их отслушать… Конечно, порой устаю. Иногда кажется, что это какой-то мыльный пузырь, который скоро лопнет, и что нужно это только мне или самим музыкантам. Наверное, я ошибаюсь (улыбается). Фестиваль «Можно!» в Минске покажет. Хотя уже есть небольшие проблемы. Оказывается, субботу объявили рабочим днем, а значит, большой процент людей не придет. Ну, ничего, переживем, надеюсь.

― И все-таки когда был отпуск в последний раз?
― Мой последний официальный отпуск был в 17 лет, когда я работал сторожем в детском садике.

― Что ты делал в свой отпуск?
― Учился в университете. Но то был настоящий отпуск (смеется).

Источник: http://www.relax.by/197367


Все записи